Шишкин Иван Иванович

Шишкин Иван Иванович - разговоры

  Поговорим о кино, музыке, литературе, науке Погоня за омоложением
В этой статье содержится часть книги «Секретные эксперименты. Здесь впервые представлены архивные документы, относящиеся к опытам по скрещиванию человека с обезьяной и другими особями. Эти исследования проводились советским ученым И. И. Ивановым в 1920-е гг. при финансовой поддержке Совнаркома СССР. Активное участие в них принимали научные учреждения Франции: Пастеровский институт и Леколь де Франс. В ход экспериментов были посвящены крупные научные авторитеты Великобритании и Германии. http://unreal.oko-planet.spb.ru/

Ответов - 31, стр: 1 2 3

Когда проблема жилья решилась, Иванов приступил к изучению жизни обезьян, содержавшихся на станции. Профессор с разочарованием отметил, что лишь одна из них была взрослой. Все они содержались в суровых тюремных условиях. Даже положенные заключенным дворики для прогулок отсутствовали. Иванов был уверен, что в таких условиях получение потомства невозможно. Делорм подтвердил это мнение: действительно, за три года существования станции не было ни одного случая зачатия, и не только у шимпанзе, но и у собакообразных обезьян. Более того, смертность животных росла катастрофически. Если самая старая особь Роза, поступившая в питомник 26 марта 1924 г., имела порядковый номер 107, то самка Рекрю, поступившая два года спустя, значилась под № 370. И это была нумерация только для шимпанзе, которых на станции насчитывалось в сего 25! Иванова настораживало и то, что ветеринары станции не участвовали в отлове животных, а лишь подавали заказы на количество необходимых особей главам администраций районов. А когда профессору стало известно о технике поимки обезьян, он был удручен и шокирован. Иванов писал:«Охота на шимпанзе ведется неграми, вооруженными дубинками, ружьями и луками. После того, как семья шимпанзе выслежена, охотники окружают ее и загоняют криками и собаками на дерево. Вокруг дерева раскладываются кучи сухой травы и веток, трава поджигается, в огонь подбрасываются одурманивающие травы и корни. Задыхающиеся от дыма обезьяны бросаются вниз, попадая в огонь и под беспощадные удары дубин негров. Часть обезьян убивается на смерть, часть уходит и только некоторые в полуискалеченном виде доставляются на административный пункт, откуда затем отправляются на Пастеровскую станцию. В числе пойманных таким образом шимпанзе взрослых, как правило, не бывает. Они или погибают под ударами, или успевают вырваться и скрыться. Негры предпочитают подбирать подростков, предварительно убив их родителей или дав им уйти, чем рисковать жизнью в попытке взять живыми взрослых шимпанзе ;
«Пойманные неграми шимпанзе, как правило, носят следы поражений, к сожалению, часто очень тяжелых: перелом челюсти, трещины черепа, ожоги кожи, гноящиеся раны и т. п. Не удивительно, что большая часть их погибает в течение нескольких дней или недель после доставки на станцию. Но нет худа без добра: трупы шимпанзе позволили доктору Иванову произвести многочисленные вскрытия и кастрации. Ему удалось установить, что половозрелость у самок наступает не в 4-5-летнем возрасте, как считалось, а значительно позже. Период вынашивания плода длится 8-8, 5 месяцев. И что самое важное для будущего эксперимента – у шимпанзе происходят регулярные менструации, как и у женщин, а бытовавшее в прошлом мнение о сезонных течках следует отнести к области научных заблуждений. Иванов должен был покинуть Пастеровскую станцию: 1-го мая приезжал Вильбер, и следовало освободить его комнату. Теперь, уже обладая реальными представлениями о порядках отлова, содержания и некоторых особенностях анатомии антропоморфных обезьян, Иванов возвратился в Париж. Все свои впечатления от увиденного на станции в Киндии он изложил в специальном послании для руководства Института Пастера. Послание содержало критические высказывания, а также сообщало о намерении Иванова заняться поисками газа, необходимого для усыпления обезьян и гуманизации процесса охоты. В ответном письме французские коллеги благодарили Иванова за инспекцию. Кальметт и Ру, однако, были скептически настроены по поводу получения каких-либо дополнительных финансовых средств после падения курса франка и уповали лишь на мизерные субсидии из бюджета администрации колонии. Морально они были готовы поддержать профессора и даже предоставить ему для исследований некоторые лаборатории Института Пастера.«Мы очень живо интересуемся Вашими исследованиями и в высшей степени хотели бы видеть их осуществление. Мы всячески, поскольку это в наших возможностях, будем помогать Вам, но в данный момент, к сожалению, мы мало можем сделать.
Мы думаем, что если бы Академия Наук и Правительство СССР пожелали бы поддержать Вас и обеспечить Вам достаточную сумму денег, Вы могли бы получить через губернатора Французской Гвинеи или губернатора Слонового берега небольшой остров в Ваше распоряжение на 2, на 3 года, где Вы могли бы поместить известное количество антропоидов и провести Ваши опыты искусственного осеменения и гибридизации. Думаем, что это единственный путь, который приведет Вашу работу к желаемому концу. С своей стороны, мы всецело поддерживаем Ваши шаги в этом направлении. КАЛЬМЕТТ, РУ. Остров в океане? Остров доктора Моро? Ну что ж, это было смелое предложение. На таком острове гибриды могли бы находиться в полной безопасности, и соблюдалась бы абсолютная конфиденциальность. Но все это, конечно, было областью фантастики. Никакие мечты о потенции не заставили бы вождей отправиться в далекое путешествие в страну вечной молодости и оставить на время кремлевские коридоры. Это было равносильно самоубийству. Не они должны были ехать к обезьянам, а обезьяны к ним. И ни в африканских джунглях следовало разводить чудесных гибридов, а в русских, пусть и не таких ласковых, пределах. Эта логика была хорошо известна доктору Иванову, и он не питал на сей счет никаких иллюзий. Как это ни парадоксально, тогда, в начале мая 1926 г., реальная помощь могла поступить с совершенно другой стороны земного шара. В США удачные опыты русского ученого могли стать важным козырем в деятельности атеистических обществ и в борьбе за гражданские права.
25 марта 1925 г. губернатор Теннесси подписал закон, запрещавший преподавание в университетах и школах штата теории, «которая отрицает историю Божественного происхождения человека, как она излагается в Библии, и учить вместо этого, будто человек происходит от животных низшего порядка. А 10 июля 1925 г. в Теннесси стартовал так называемый «Обезьяний процесс. Он был публичным и проходил на городской площади города Дэйтона. Главным фигурантом процесса был учитель местной школы Джон Скопс, преподававший своим ученикам положения теории Дарвина. Открытый суд проходил при массовом стечении горожан, вышедших на площадь в повязках с надписью: «Мы не обезьяны и не дадим превратить себя в обезьян. Обвинителем Скопса стал бывший госсекретарь США, один из лидеров демократической партии, юрист Уильям Дженкинс Брайан. Он заявил: библейское сказание о сотворении Адама и Евы наилучше разъясняет происхождение человека. Суд отверг просьбу адвокатов педагога о привлечении в качестве экспертов ученых, способных осветить положения дарвинизма. 21 июля был вынесен приговор. Он признавал Скопса виновным в распространении запрещенного учения и приговаривал его к денежному штрафу в размере 100 долларов. А спустя всего пять дней главный обвинитель Уильям Дженкинс Брайан, не перенеся напряжения «Обезьяньего процесса, скончался.
Несмотря на то, что суд признал виновность Скопса, в Америке многие левые интеллектуалы считали события в Дейтоне пародией на правосудие и победой мракобесия. Среди них имелись радикалы, способные пойти на крайние меры. Они считали, что если, скажем, прогрессивный советский ученый Иванов методом искусственного осеменения получит гибрид человека и обезьяны, это будет впечатляющим доказательством родства с шимпанзе и подтверждением теории Дарвина. В этом случае можно пересмотреть результаты судилища в Дейтоне и нанести сокрушительный удар американским клерикалам. О ситуации в США Иванов писал:«В Амери ке, как я уже указывал, тоже известие вызвало со стороны прогрессивной печати сочувствие и желание пойти навстречу даже материальными средствами, а со стороны фашистов во главе с ку-клукс-кланом бурю негодования, угроз и брани. И то и другое служит только подтверждением того исключительного интереса, и не только научного, но и общественного, с которым связана поставленная нами работа. Люди, которые желали содействовать эксперименту, были хорошо известны Кальметту. Эти американцы готовы были организовать сбор средств для эксперимента на исследовательской станции в Киндии. Иванов писал о таком альтернативном варианте следующее: « доктор Calmette надеялся с помощью американцев, с весьма солидным общественным положением, обещавших достать 100.000 долларов, выстроить в несколько месяцев дом для приезжающих, подготовить необходимый материал, и все, что будет нужно для моих опытов . Американские сторонники метода Иванова предполагали, что необходимые деньги будут собраны на лекциях в обществах атеистов. Там будут подробно описаны все детали эксперимента и результат его положительного влияния на пересмотр судилища в Теннесси.
Еще одним местом для эксперимента могла стать Куба. Здесь в имении Палатино, недалеко от Гаваны, располагался обезьяний питомник госпожи Эбро. Хозяйка когда-то дружила с русским инфекционистом Мечниковым, поддерживала с ним переписку. Госпожа Эбро разделяла положения эволюционной теории Дарвина и давно занималась разведением приматов. Обезьяннику уже исполнилось 25 лет. Ру и Кальметт вновь выступили менеджерами эксперимента и отправили письмо владелице имения Палатино. Почтовый ящик института Пастера скоро получил благоприятное письмо из Гаваны. Иванов был под впечатлением этой удачи и считал Кубу оптимальным местом для научной революции. «Вопросы религиозного и морального характера здесь не могут помешать моей работе, так как мадам Abreu осведомлена о программе опытов и выразила категорическое согласие. Она очень влиятельная на Кубе сеньорита и ни административная власть, ни духовное ведомство не пожелают пойти против того, на что она согласилась , – писал профессор в Кремль. В тот момент Илья Иванович рисовал себе достаточно радужную обстанов ку. Он представлял будущий эксперимент как грандиозный шаг, имеющий планетарный характер. Рассуждая на темы будущего успеха, Иванов заявлял:« для постановки опытов искусственного осеменения человека спермой антропоидов здесь уже имеется самое главное – взрослые самцы шимпанзе и оранг-утанга.
Итак, план моих действий, одобренный Ру и Кальметтом, таков: 1) Не откладывая еду на Кубу как основную базу для моей работы, чтобы организовать там опыты возможно шире, используя прежде всех имеющихся здесь антропоидов. 2) Продолжаю свои исследования по выработке более рациональных методов поимки обезьян для того, чтобы применить эти методы для добывания взрослых самок шимпанзе в лесах тропической Африки. Базой для этой работы будет главный город Французской Гвинеи, Конакри, где губернатор Poiret предлагает устроить необходимые помещения. Поимкой обезьян будет заведовать мой доверенный, в то время как я останусь на Кубе, где буду вести наблюдения и опыты. Обезьянник в Палатино располагал парой самцов шимпанзе, двумя самками этого вида, уже приносившими приплод, таким же количеством самок орангутангов, но всего лишь одним самцом. Имелась и почти половозрелая самка гиббона. Вариаций для скрещивания было более чем достаточно. Правда, отсутствовали гориллы. Опыты с последними профессор решил пока отложить. Иванов уповал на удачу и рассчитывал на кубинских питомцев. Подробные описания обезьян из Палатино имелись в книге профессора Йельского университета Yerkes’а, а климат Кубы, во многом сходный с тропиками Гвинеи, имел несколько важных преимуществ: здесь не было малярии, убийственной мухи цеце и разнообразных африканских паразитов. Гавана славилась своим университетом, обладавшим современными лабораториями и библиотекой. О питомцах госпожи Эбро профессор писал с восхищением: « некоторые взрослые шимпанзе ее обезьянника чинно и мирно сидели в гостиной, владели ложкой и вилкой . Единственное, что удручало Иванова, так это недостаточное, с его точки зрения, количество самок. Но участливая госпожа Эбро готова была приобрести необходимых для экспериментов обезьян. Она сообщила в своем письме профессору о нескольких половозрелых особях, которых ей предлагала британская фирма Chapman, и просила ученого посетить Лондон, чтобы провести оценку этих животных и подтвердить их возраст.
В тот момент Иванову казалось, что от величайшего открытия его отделяют лишь считанные дни. Он писал: «Если для надлежащей постановки опытов гибридизации между представителями различных видов антропоморфных обезьян необходимо было увеличить число взрослых самок шимпанзе в обезьяннике г-жи Abreu, то для постановки опытов искусственного осеменения человека спермой антропоморфных обезьян здесь имелось самое главное – взрослые самцы шимпанзе и орангутангов . Иванов намечал выехать в Лондон в первых числах августа 1926 г., а оставшееся до поездки в Англию время ученый отдал работам в лабораториях Пастеровского института. Для успеха опытов нужно было выяснить максимальный срок хранения спермы животных и людей, установить степень активности сперматозоидов и убедиться в их способности вызывать зачатие. Помимо этого устанавливалась длительность сохранности семенных желез, вырезанных из трупа, при температуре 0 градусов. Это было необходимо в том случае, если для операций имплантанты застреленных самцов будут доставлены в Москву из Гвинеи в специальных контейнерах-холодильниках. Институт Пастера стремился оказать Иванову максимальную помощь в проведении будущих экспериментов. Для обеспечения опытов были привлечены несколько ведущих лабораторий научного центра. Академик Бертран предложил ряд газов, усыпляющих животных и облегчающих охоту на них. Вместе с Ивановым он провел ряд опытов в этом направлении. Пионер операций по омоложению хирург-экспериментатор Воронов предоставил для газовых опытов Бертрана ряд обезьян, лишенных пола во время операций по омоложению .
Еще один ученый, доктор Фурнье, бился над поставленным профессором вопросом о наилучшем наркозе, применимом при осеменении обезьян или операциях по трансплантации. Таким препаратом был признан хлорэтил. Однако широкий опыт в этой области был накоплен в Лаборатории экспериментальной физиологии (College de France), где работал Воронов. Для анестезии обезьян им применялись специальные клетки объемом 80 кубических сантиметров, закрывавшиеся двойной подъемной дверью. Одна часть этого приспособления была обрешечена и позволяла примату свободно дышать, другая, сплошная, закрывалась, когда в клетку начинал поступать хлорэтил. 50 граммов этого химического соединения хватало, чтобы усыпить животное. Однако как только его несли на операционный стол и привязывали конечности, на мордочку обезьяны накладывали компресс с сильным раствором хлороформа. В College de France Воронов демонстрировал профессору Иванову передовые методы содержания обезьян в неволе, способы их усыпления и удивлял результатами трансплантаций добавочной половой железы старым баранам, вновь ставшим передовыми производителями. Парад научных чудес завершился совместной операцией доктора Воронова и Иванова на самке шимпанзе Норе. Советский профессор по просьбе коллеги продемонстрировал технику искусственного осеменения обезьяны спермой человека. Вариант постановки такого опыта на Норе был весьма проблематичен. Два года назад она была стерилизована, а оба её яичника были пересажены пожилым пациенткам. Но долго оставаться бесполой шимпанзе не пришлось: Воронов пересадил ей кусочки яичников, взятых у трупов женщин. Сделана эта трансплантация была весьма «оригинально: «Кусочек яичника женщины, вшитый в мышцу брюшного пресса этой же обезьяне более 2-х лет назад доктором Вороновым, не мог служить источником зрелых яиц, так же как и другой фрагмент яичника женщины, вложенный доктором Вороновым в то же время в полость uterus без прикрепления его к слизистой оболочке , – сообщал Иванов.
Именно на таком хирургическом уродце и предлагалось продемонстрировать передовую технику осеменения. Иванов не питал иллюзий относительно успеха этого опыта, но, как всег да, надеялся на чудо, которое возможно и в науке. Однако для страховки он посетовал: «Разумеется, она не могла овулировать, и этот случай искусственного осеменения шимпанзе спермой человека отнюдь не может быть назван опытом . Но, сам того не ведая, Иванов оказал Воронову услугу, которой тот не преминул воспользоваться. В октябре он выступил на научном форуме в Стокгольме с сообщением о сенсационных экспериментах в лаборатории College de France. Заявление имело резонанс. Но Илья Иванович был удручен случившимся:«Можно только пожалеть, что доктор Воронов, без моего ведома, имел неосторожность упомянуть в своем докладе в Стокгольме о произведенном искусственном осеменении шимпанзе с указанием на возможность беременности. После доклада доктора Воронова эта обезьяна «Nora имела 2 раза регулы. 14-го сего месяца этой обезьяне была произведена в моем присутствии лапоратомия и вскрыта матка, при чем, разумеется, не было найдено никаких признаков беременности. Рукотворное чудо не состоялось. Но профессор Иванов по прежнему успокаивал себя тем, что это была неполноценная шимпанзе, перенесшая до осеменения экзотические операции.
За всеми этими тревогами наступило 1 августа, когда Иванов выехал в Лондон для подготовки кубинского эксперимента. Согласно письму г-жи Эбро, он ознакомился с живым товаром фирмы Chapman и нашел его непригодным для осеменения. Это были неполовозрелые подростки шимпанзе. Поездку в Англию можно было бы считать бессмысленной, если бы не приглашение профессора Королевского колледжа в Лондоне Джулиана Хаксли выступить 8 августа на съезде Ассоциации зоологов, проходившем в Оксфорде. Рассказы Иванова о готовящейся научной сенсации, распространяемые в кулуарах съезда, были встречены с воодушевлением. В Париж Иванов вернулся серьезно разочарованным, но готовым к отъезду на Кубу. Он уже начал паковать чемоданы, как его постиг серьезный удар. Из Гаваны пришла срочная телеграмма. Г-жа Эбро сообщала о трагедии, разыгравшейся в ее питомнике: все самцы шимпанзе и орангутанг дружно погибли. В послании в Кремль, отправленном 3 сентября Горбунову, Иванов сообщал:«Во-первых, из большого на днях полученного от владелицы обезьянника на Кубе письма выяснилось, что литературные данные не весьма точно отвечают настоящему составу обезьянника. Так, из 2 взрослых шимпанзе-самок, дающих детей, осталась одна, которая кормит и под опыты раньше лета будущего года дана быть не может. 8 взрослых самок шимпанзе (около 9 лет) еще не вполне созрели, и наступление признаков зрелости половой ожидается не ранее весны 1927 года. Взрослый самец шимпанзе (25 лет), отец нескольких молодых, как раз заболел водянкой яичек, и под опыты не годится. Но что самое печальное, владелица питомника открыто призналась «о своих опасениях скомпрометировать себя в глазах людей ее круга . Иванов предполагал, что кубинка подверглась точно таким же угрозам со стороны членов ку-клукс-клана, какие были присланы и ему на адрес Института Пастера. В действительности причина отказа от эксперимента по гибридизации, видимо, находилась в несколько неожиданной для Ильи Ивановича плоскости. Вот что сообщет о мадам Эбро Бернгард Гржимек: «Она разводила шимпанзе в неволе и твердо придерживалась мнения, что у этих столь похожих на людей животных непременно тоже должны быть «бессмертные души. Поэтому она построила в своем имении часовню и посещала службу вместе со своими воспитанниками… Для набожной мадам Эбро ее решение было естественным. Поддавшись сперва на уговоры дирекции Института Пастера, она все же предпочла уклониться от рискованного эксперимента.
За первым ударом последовал второй: американцы, на которых рассчитывал Кальметт, провалили лекции в обществах атеистов. Часть слушателей была шокирована предстоящими опытами, а на квартиру Иванова в Париже посыпались письма от членов ку-клукс-клана с бранью и угрозами физической расправы. Радовали только известия, приходившие из СССР: его коллеге Тоболкину удалось сдвинуть с места строительство обезьяньего питомника в Сухуми. Он просил профессора прислать рекомендации по сооружению вольер для шимпанзе и их получеловеческого приплода. Эти получеловеческие особи, по мнению Ильи Ивановича, должны были жить в питомнике в условиях полусвободы и иметь возможность общаться со своими, такими разными, родителями, которыми их наградил изобретательный ученый. То же относилось и к обезьянам. «Я снова настаиваю на том, – писал Иванов, – что в клетках шимпанзе размножаться не будут и что для них необходимо устроить зоопарк, где они могли бы жить в условиях полусвободы . Профессор настойчиво подчеркивал: будущий питомник необходимо «построить не в виде тюрем с одиночками, а наподобие зоопарка с большими клетками-вольерами, заключающими в себе небольшие деревья, кустарники, траву, проточную воду и снабженные домиками-убежищами от ветра и холода . Оценивая складывающуюся вокруг ситуацию, профессор понимал, что из трех вариантов, имевшихся в самом начале, теперь оставался только один и самый трудный: проводить опыты в дебрях Гвинеи, на Пастеровской станции в Киндии, с очень скромными деньгами, присланными из СССР. Еще можно было рассчитывать на любезность колониального губернатора, обещавшего обеспечить бесплатным жильем, что сулило какую-то экономию. Но в целом расходы на обезьянье сафари в Африке должны были оказаться серьезными, а само пребывание в Гвинее весьма продолжительным.
Во Французской Гвинее и в СССР Иванову удалось поставить ряд опытов по скрещиванию человека с обезьяной, но результаты их были отрицательными. А 13 декабря 1930 г. профессора арестовали по стандартному обвинению: помощь международной буржуазии в осуществлении враждебной деятельности против СССР и шпионаж. Дело длилось почти полгода. Постановлением Коллегии ОГПУ от 5 июня 1931 г. Иванов был заключен в концлагерь сроком на пять лет; затем приговор был заменен высылкой на тот же срок. После освобождения от ареста 1 февраля 1932 г. ученый поселился в Алма-Ате, где занял должность профессора кафедры физиологии животных в Казахском ветеринарно-зоотехническом институте. В ночь с 19 на 20 марта 1932 г. артериосклероз, или склероз изнашивания, как его сентиментально окрестили кремлевские мечтатели, срубил наповал измученного зоотехника. Его разбитый инфекцией организм слабо сопротивлялся удару, и к вечеру 20-го Иванов был мертв. Кровоизлияние в мозг случилось накануне его предполагавшегося отъезда в Москву. В 50-е годы в Тимирязевской академии и в МГУ поговаривали, будто одну жизнеспособную особь Иванову и его сотрудникам все же удалось получить. Родителями выступали самец шимпанзе и женщина. Но новое существо не дало потомст ва – вторая генерация не получилась. Эти рассказы любопытны уже тем, что для такого эксперимента требовалось достижение существом половой зрелости или хотя бы подросткового возраста, а значит, после ареста Иванова эксперименты были продолжены. Но все это относится к области легенд. Олег Шишкин СЕКРЕТНЫЕ ЭКСПЕРИМЕНТЫ Справка: 1866 Сергей Александрович Воронов (1866-1951), французский хирург русского происхождения. Предложил теорию связи гормональной активности организма с процессом старения.
Англичанин обучился балету на девятом десятке жизни 88-летний Джон Лоуэ из английского графства Кембриджшир намерен стать звездой балета. Уроки танцев он стал брать в возрасте 79 лет, сообщает Би-би-си. Лоуэ, у которого 11 внуков, до пенсии работал учителем, а танцами решил заняться по примеру своей дочери Элисон, профессиональной балерины. В воскресенье он впервые выходит на сцену Театра танца городка Эли, рядом с которым живет. Перед премьерой - "Каменным цветком" Прокофьева - танцовщик оттачивал пируэты, изо дня в день репетируя дома. Увлечение началось очень просто, с визита в местную школу танцев. "Я заглянул к ним и спросил, смогу ли я исполнять чечетку и балет, - вспоминает Лоуэ. - Они сказали: "Ну конечно, сможете", - и с тех пор я только этим и занимаюсь. У меня дома есть такая веревка, которой я поднимаю ногу повыше. Мне повезло: у меня никаких проблем с репетициями, но все потому, что я всегда делал зарядку". "Это великолепное времяпрепровождение, и я просто не понимаю, почему мужчины этим не увлекаются, - говорит он. - В этом нет ничего женственного: чтобы заниматься танцами, нужно быть невероятно хорошо подготовленным физически". "А когда я вижу людей, которые едва ползут по улице, как они горбятся, прикуривая сигарету, я думаю: лучше бы балетом занялись", - добавляет престарелый танцор. 14 января 2008г.
Значит, у нас все еще впереди